Туристический путиводитель

В довершение всего на некоторых островах стали заниматься и земледелием. Эрасмо Куэла, родственник Хасинто, живущий на одном из дальних больших островов, рассказывал мне, правда скупо и нехотя, что сажает у себя на острове картошку, оку, бобы, кукурузу, иногда сеет ячмень и пшеницу, разводит уток и кроликов, держит поросят. «Хозяйство у него неплохое,—сказал позже Хасинто, когда Эрасмо уже не было на катере.— Но он не хотел говорить об этом потому, что в глазах иностранцев он должен оставаться уро, чтобы они потом не сказали: «Какой же это уро — с поросятами, овощами, кукурузой?» Туристы приезжают посмотреть на нас, на нашу жизнь, но мало кто из них старается нас попять».

И еще одно немаловажное, на мой взгляд, обстоятельство., Обитатели «плавучих островов» переживают очевидный процесс имущественного расслоения, следствие которого налицо — определенное социальное неравенство общинников. Уже нельзя гово-

рить об уро-аймара вообще — сегодня нужно говорить о том, что одни островитяне в материальном отношении стоят гораздо выше других: одни выходят в озеро на «тоторах», перебиваются с хлеба на воду, пребывают в невежестве; у других моторные лодки, поросята и овощи, а дети учатся в Пуно. Со мной вместе в Пуно на катер села Эстела Куэла Суанья, сестра Хасинто. Разговорились, и я узнал, что живет она с семьей в Пуно, а на острове Торанипата содержит лавку и неплохо зарабатывает на «островной коммерции». «Побуду на Торанипате пару дней— и обратно»,— сказала она. А ведь эта прилично одетая, дородная, улыбчивая женщина, разумеется, тоже считала себя «настоящей уро».

...Уже в Пуно, на пристани, когда мы прощались, Хасинто, словно извиняясь за что-то, сказал:

— Условия жизни на «плавучих островах уро» туристам кажутся примитивными. Но мы-то привыкли к нашим хижинам, к образу жизни, который мы унаследовали от предков. А главное в том, что острова — наш родной дом. Бросать его мы не хотим— мы 'хотим верить, что и в нем жизнь будет лучше...

По традиции ежегодно в начале февраля в Пуно проводится департаментский конкурс фольклорного искусства, а на конференциях и семинарах обсуждаются такие темы, как философия и идеология фольклора, музыка, хореография и инструменты, религия, магия и мифы, обычаи и традиционные церемонии и тому подобное. Католическая церковь сумела приурочить конкурс ко" дню святой Канделарии, числящейся «покровительницей Пуно». Но это далеко не религиозный праздник — это красочный народный карнавал, во время которого на площади Оружия соревнуются самодеятельные танцевальные ансамбли.

А неделей позже начинается другой— настоящий! — карнавал: Диаблада де Пуно. Вот когда весь город, расположенный на самой «крыше мира» и пользующийся славой «фольклорной столицы» перуанских Анд, танцует и веселится, вот когда тысячи танцоров в блестящих костюмах и невероятных масках с упоением демонстрируют на улицах свое искусство!

Но и Диаблада подходит к концу. Наступает Качарпари — день прощания с праздником. В буквальном переводе «качарпари», как мне объяснили, значит «все по домам». В этот день танцоры с утра наматывают на шею ленты серпантина, и танцевальные ансамбли движутся по улицам, будто опутанные бесконечными разноцветными змеями. Все знают: Качарпари значит «завтра мы не танцуем», все по домам, до свидания!..

Подошло к концу и наше знакомство со страной золотого туми. Мне остается лишь сказать читателю: «Качарпари! До свидания!»

ОГЛАВЛЕНИЕ

ОТ АВТОРА ЛИМА. В КОТОРОЙ Я ЖИЛ МЕЖДУ МОРЕМ И ГОРАМИ НА «ПОНТИАКЕ» ПО АНДАМ ТАМ, ГДЕ ГОСПОДСТВУЕТ МИСТИ НА «КРЫШЕ МИРА»