Туристический путиводитель

даторов и пастухов. Высочайшего расцвета достигли на5 ка и искусство. И все-таки государство Аббасидов никогда не смогло подняться до того величия и мощи, которым славилось государство династии Омейядов со столицей в Дамаске.

Мечеть Омейядов

Государство Омейядов оставило человечеству архитектурные сооружения великой красоты. Прежде всего возводились мечети как места собрания верующих. Их форма восходит к древцеарабскому типу построек: каменная стена окружает большой внутренний двор, к которому примыкают несколько отдельных помещений. Мухаммед тоже жил в одной из таких построек. Для бесед с друзьями он велел напротив жилых помещений, у каменной стены, построить крытую галерею. Крыша из тополя, глины и листьев поддерживается каменной стеной и несколькими столбами. Так сложился основной архитектурный тип мечети. На одной стороне большого двора расположен молитвенный зал с помещениями для омовения; вдоль другой стороны тянется колоннада. Наряду с большими мечетями складывается еще один тип небольшой постройки, представляющий собой, как правило, квадратное, увенчанное куполом здание двора, которое также служит верующим местом для молений.

Великолепные образцы архитектурного искусства этого периода — мечеть Омейядов в Дамаске, мечети Куббат ас-Сахра и аль-Акса в Иерусалиме, а также мечеть в Медине.

Центральные мечети того времени обычно соединялись переходами с дворцом повелителя. В то время как большая часть мечетей сохранилась, дворцы часто становились жертвой завоевателей, так что сегодня трудно найти свидетельства их существования. От дворца омейяд-ских халифов в Дамаске не осталось никаких следов. Он довольно скоро был разрушен грабительскими, опустошительными набегами орд, которых так много довелось увидеть городу. Скудные развалины сохранились от обоих дворцов Каср аль-Хайр, построенных в пустыне к юго-вападу и северо-востоку от Пальмиры.

Дорога к мечети Омейядов в Дамаске проходит через

1.

базар Хамидия. Повседневную сутолоку на базаре можно сравнить только с нашим рождественским рынком в последний воскресный вечер в канун рождества. Тот, кому доведется пройти вдоль полуторакилометровой базарной улицы — со всех сторон параллельно и перпендикулярно к ней тянутся другие старые торговые улицы и улочки,— может встретить здесь представителей всех слоев общества во всей яркой самобытности, свойственной сирийскому населению. Укутанных в черные покрывала горожанок сменяют крестьянки в пестрых традиционных одеждах; татуированные женщины-бедуинки испуганно уставились на молодых девушек, отважившихся выйти на улицу в коротких, ярких, вызывающих шок платьях; за торговцами, с достоинством несущими свои животы и шарфы, следуют элегантные мужчины с тщательно подстриженными бородками; группы солдат в формах цвета хаки наводят на мысль о мощи сирийской армии; крестьяне в широких мешковатых штанах,— на голове тщательно повязан белый или клетчатый платок, перехваченный жгутом,— медлительно и « осторожно торгуются; а среди них от магазина к магазину спешат сотни иностранцев из многочисленных представительств и учреждений ООН, многие из них ко всему придираются и мгновенно возмущаются, если базарный торговец, обычно понимающий немного почти все языки мира, не сразу сможет ответить на родном диалекте покупателей. Эта толпа дополняется группами туристов, часто одетых довольно эксцентрично и не допускающих мысли, что где-то что-то может быть иначе, чем у них дома. Они совсем растерялись здесь и к тому же думают, что могут скрыть свое невежество от окружающих беспомощным покачиванием головы и детским хихиканьем.